CHAPTER IX. INTERNAL ORGANISATION. ГЛАВА IX. ВНУТРЕННЯЯ ОРГАНИЗАЦИЯ. : «Возлюбленным во Христе братьям церкви в Т—— — приветствие». Затем оно предупреждает их: «Смотрите, братья, чтобы тот звук, которым ваша церковь десять лет возвещала о себе словно трубным гласом, не умолк». Другое послание, адресованное церкви в П——, говорит тамошним братьям, что они «должны препоясать чресла для великой борьбы. Ибо враг будет радоваться вашей слабости, и если вы не приведёте свой дом в порядок, велики будут смятение и опасность. Смотрите, чтобы ваши старейшины были людьми с доброй репутацией, и не забывайте о бедных и угнетённых, когда собираетесь вместе в день Господень».Это едва ли можно ожидать, что штундизм, возникший в среде самых невежественных и опустившихся крестьян Европы, не обнаружит множества изъянов, неизбежно порождаемых его низким происхождением. Как пишет известный русский писатель в одной из московских газет: «Штундизм зарождается в самых низших слоях наших крестьян, среди людей, у которых нет земли, которые живут в крайней бедности и не имеют никакого влияния в наших сельских общинах». Имея перед собой такой материал и к тому же будучи стеснённым печальным обстоятельством, что лишь ничтожная доля русского крестьянства умеет читать и писать, неудивительно, что движение штундистов с первого взгляда кажется совершенно лишённым стройности и порядка. Но даже если бы все остальные обстоятельства складывались в его пользу, тот факт, что с самых первых дней его роста Церковь и государство бесцеремонно вмешивались в его развитие и пресекали всякую попытку объединить его разрозненные части, во многом объясняет кажущийся недостаток сплочённости, который самые горячие приверженцы движения вынуждены признать его серьёзным изъяном. И всё же, несмотря на всю видимую путаницу и отсутствие единства, штундисты действительно добились многого в деле организации, а их хаотическое состояние скорее кажется таким, чем является на самом деле. Из нынешних условий жизни русского крестьянства вытекает одна особенность, помогающая широко разбросанным общинам штундистов поддерживать тесную связь друг с другом. Мы имеем в виду неистребимую любовь к странствиям с места на место, живущую в сердце каждого русского. Сама по себе она приводит к своеобразной, весьма приблизительной организации. Каждый ведущий штундист в стране знает и посещал почти всех остальных руководителей и поддерживает со всеми своими товарищами достаточно регулярную переписку. Насколько нам удалось узнать, тем же способом пользовались и первые основатели христианства, и, по-видимому, это единственно возможный метод в странах, проклятых преследованиями и невежеством. Послания руководителей штундистов были по-своему не менее действенны, чем послания первых апостолов, и значительная часть духа и энергии, отличающих их среду, обязана влиянию этих писаний — писаний, переходящих из рук в руки, из деревни в деревню, из губернии в губернию, пока они не истреплются, не износятся и не станут неразборчивыми. Если бы всё это не было столь печально, забавно было бы наблюдать, как штундистские учителя перефразируют библейский стиль. Имеющееся у нас письмо, адресованное «Церкви в Т——», ничтожной деревушке в Киевской губернии, начинается так Карл Бонекемпер, Ратушный, Рябошапка и другие первые основатели штундизма рано поняли, что без какой-либо организации движение рискует утратить значительную часть своей силы. Именно первому из названных оно обязано большей частью своей нынешней сплочённости. Он начал с русских деревень, находившихся в непосредственной близости от его собственной колонии Рорбах, и, выбрав человека, который, по его мнению, был наиболее подходящим и популярным, поставил его пресвитером этой местности. Когда движение распространилось по всем уголкам Херсонской губернии, работа первого пресвитера вышла из-под всякого контроля, и Бонекемпер, созвав в Рорбах ряд наиболее влиятельных людей, рукоположил ещё пятерых или шестерых пресвитеров и диаконов и так распределил между ними страну, по которой к тому времени распространился штундизм, что каждому достался округ, для которого он был особенно пригоден. Однако вскоре выяснилось, что назначенные таким образом служители не пользуются всеобщим доверием. Среди штундистов возникло общее желание, чтобы каждая община имела право голоса при назначении собственного проповедника. Именно этого и хотел Бонекемпер, и с того времени почти все старейшины, диаконы и прочие служители штундистов избираются общинами, которым они служат. В общих чертах можно сказать, что у штундистов есть два служителя — диакон, служащий одной общине, и пресвитер, нескольким общинам или одной. Диакон в известной степени является подчинённым служителем; однако человеку не обязательно быть диаконом, чтобы стать пресвитером. И диакон, и пресвитер должны быть людьми такта, рассудительности и умения разрешать спорные вопросы. Кроме того, от них ожидают исключительного знания Священного Писания и значительного дара его толкования. Особый ораторский талант здесь не считается чем-то важным — им обладает почти каждый встреченный нами штундист. Обязанности диакона и пресвитера часто пересекаются, но в общих чертах их можно описать следующим образом. Диакон проводит богослужение в отсутствие пресвитера, а также ведёт воскресную школу, если таковая существует. Все церковные книги находятся у него; записи о рождениях, смертях и браках; списки бедных, нуждающихся в помощи, и состоятельных людей, готовых оказать её. Обычно это молодой человек, для рвения которого нашлось такое применение. Пресвитер — человек более опытный в делах, к которому с уважением относится весь округ и чьи решения пользуются величайшим почётом. Его непосредственные обязанности — проведение общественного богослужения, а также богослужений по случаю смерти и бракосочетания. Он должен часто посещать все деревни своего округа, где могут быть рассеяны братья, и делать это с такой осторожностью, чтобы не возбудить подозрений властей. Денежные отчёты различных общин обычно ведутся им, и время от времени он отчитывается в управлении средствами перед собравшимися братьями или их делегатами. Одна из важнейших обязанностей пресвитера — вести переписку с пресвитерами других округов и быть посредником между известными ему братьями, находящимися в тюрьме или ссылке, и их родственниками. Конечно, строго придерживаться этих правил удаётся не всегда, но это очерк образца, к которому обычно стремятся и который пользуется наибольшей популярностью.[5] Следует добавить, что рукоположение через возложение рук не всегда является у штундистов правилом; полезно также отметить, что ни одеждой, ни занятием пресвитер или диакон-штундист не отличается от своих товарищей. Одевается он так же, как обычные крестьяне его местности, а главным его занятием обычно является обработка земли. Он не получает никакого жалованья, кроме иногда выдаваемого пособия на путевые расходы. У штундистов не существует апелляционных судов. Пресвитерианская система сессии, синода и генеральной ассамблеи, с их различными апелляционными юрисдикциями, не имеет у русских протестантов ничего даже отдалённо подобного. Едва ли среди них вообще могут возникнуть вопросы, требующие вмешательства богословского суда. Как мы позднее покажем, богословие штундизма чрезвычайно просто и не нуждается в подпоре авторитетом церковных судов. Если пресвитера считают неправым в каком-либо учении, которое всё братство признаёт существенным, ему сначала делают предупреждение, а затем отлучают от церковного общения. Если это человек сильного характера, он увлекает за собой свою общину, и тогда общину начинают называть его именем. Среди этих русских братьев существует немало подобных ответвлений — все они единодушны в великих центральных истинах христианства, но расходятся в вопросах, которые, по общему мнению здравомыслящих людей, не имеют существенного значения.