CHAPTER III. GROWTH. ГЛАВА III. РАЗВИТИЕ. Это было в 1867 году, когда Карл Бонекемпер прибыл в Рорбах, чтобы занять должность, освободившуюся после смерти его отца. У нас нет прямых сведений о его методах и характере работы в следующие десять лет; известно лишь, что он поддерживал тесные связи с большинством лидеров штундистов в Херсоне, Киеве и других местах. Он знал их всех, советовал им в трудностях и вёл обширную переписку. Некоторые из его писем — скорее их следовало бы назвать посланиями — имели чрезвычайно широкое хождение и повсеместно признавались авторитетными наставлениями. Это были годы необычайного развития, и интересно обратиться к донесениям русского духовенства и проследить быстрое распространение движения из деревни в деревню почти по всей территории южных и юго-западных губерний империи. Влияние Бонекемпера было решающим. Лидеры обращались к нему не только за наставлениями по организации, но и по вопросам веры и толкования. У него было одно или два главных наставления, которые он неустанно внушал: «Учитесь читать — и мужчины, и женщины, — и учите своих детей читать». «В Новом Завете заключены воля Божья и откровение; поэтому добудьте Новый Завет любой ценой и изучайте его днём и ночью». «Посмотрите на своих соседей и увидьте, какое проклятие — пьянство, как оно лишает человека сил и уничтожает его лучшие способности; поэтому воздерживайтесь от того, что производит такие опустошения». «Будьте великодушны к вашему брату, пребывающему во тьме; не гордитесь духовно; стремитесь просветить его — он ваш брат». Таково было почти всё учение Бонекемпера. В 1867 и 1868 годах мы видим, как евангелическое движение распространяется по деревням густонаселённого Ананьевского уезда. Здесь его путь был отмечен немалыми волнениями. Протестанты Ананьевского уезда не отличались терпением или тактом своих собратьев из других районов. Под руководством Адама Войсаровского они вели непримиримую кампанию против мощей, почитания икон и молитв святым; духовенство в своих донесениях называло их ужасными богохульниками и требовало от властей суровой расправы над еретиками. Вследствие этого арестовали ряд видных штундистов, но они провели в заключении лишь несколько недель. Архиепископ Димитрий Херсонский мучительно размышлял о наилучшем способе остановить поднимающуюся волну. Он решил отобрать нескольких священников, хорошо знакомых с историей и учением Православной церкви, и послал их в мятежные районы, чтобы умолять крестьян вернуться в лоно церкви. Опыт оказался неутешительным. Священники повсюду терпели поражение в спорах и не смогли убедить ни одного штундиста отречься от своих заблуждений. Тогда архиепископ объявил штундизм «опасной» сектой. «Они не верят в действенность святых таинств, — писал он, — и не признают необходимости духовенства. Они отказываются почитать иконы и молиться святым», — и призвал светскую власть помочь ему искоренить столь зловредное скопище смутьянов, одинаково опасное для Церкви и государства. Из этого можно заключить, что к 1870 году, когда было сделано это обращение, штундисты постепенно порывали со всякой связью с православной верой и более не желали придерживаться церковных форм и обрядов. Последовали новые аресты — большей частью произвольные, произведённые по наущению священников. Секретари пожаловались одному из «миссионеров» архиепископа, что их повсюду арестовывают, и хотели знать, чем всё это кончится. «Кончится!» — зловеще воскликнул священник, — «это только начинается.» Собрания продолжали расти числом. «Целые деревни присоединялись к протестантизму, и подсчитано было, что только в Херсонской губернии около 30 000 крестьян уже присоединились к движению и порвали связь с Православной церковью. В других губерниях, особенно в Бессарабии, дело также с удивительной быстротой продвигалось вперёд. К сожалению, мы не можем привести точных сведений о его развитии в Бессарабии, но едва ли можно сомневаться, что этим ростом оно было обязано скорее трудам поселившихся там немецких колонистов, чем проповеди русских братьев из Херсона. Жители деревень по нижнему и среднему течению Днепра теперь все были заражены новой ересью; то же относилось к отдалённым хуторам Крыма, то же — к некоторым из станиц в земле донских казаков. Когда начался 1870 год, 70 000 крестьян, которые, по подсчётам того времени, присоединились к движению штундистов, были рассеяны по десяти губерниям между австрийской границей и Волгой — в Подолии, Волыни, Бессарабии, Киевской, Херсонской, Полтавской, Екатеринославской губерниях, Тавриде, Курской губернии и земле донских казаков. Есть основания полагать, что до этого времени несколько деревень в губерниях Орловской и Черниговской также были слегка затронуты. Очень мало сведений о том, как евангельская весть проникла на эти необъятные территории. Ветер веет, где хочет, и люди слышат его шум, но не знают, откуда он приходит и куда уходит. Дух Божий пребывал в движении — и кто может описать или измерить деяния Духа? Только в двух губерниях — Херсонской и Киевской — мы можем с какой-либо степенью точности проследить ход этого поразительного восстания. Мы уже описали его развитие в Херсонской губернии; теперь обратимся к Киеву. Первой, по-видимому, затронутой деревней было Плоское. Это было в 1868 году. Здесь, как и повсюду, здесь, как в Галилее, первыми присоединились к новому Евангелию бездомные и безземельные. Тышкевич был одним из первых провозвестников веры в этой губернии. Способным его соратником был Павел Зыбульский. Тышкевич много лет жил в Херсоне и там женился на протестантке. Он долго находился под влиянием Бонекемпера и других пасторов. Более того, немецкие идеи настолько глубоко проникли в него и пропитали его, что, как говорят, он носил бороду и одежду на немецкий манер. Зыбульский, несомненно, был способнее Тышкевича — человеком, наделённым необычайным даром ясной и убедительной речи. Крайне бедный, совершенно лишённый средств к существованию, он переходил из деревни в деревню, а братья снабжали его самым необходимым. Он также некоторое время жил в Херсоне, и его природное рвение было сформировано и направлено Бонекемпером. Собрания в Плоском сначала тайно проводились из страха перед полицией и священниками, но через некоторое время, увидев, что против них не принимают никаких особо решительных мер, братья осмелели и стали открыто встречаться днём в жилище Зыбульского. Крестьяне из окрестных деревень вскоре услышали о великой новой вести, которую возвещали их собратьям в Плоском, и потянулись туда послушать проповедников. Вернувшись домой, они, в свою очередь, начали проповедовать, и из их деревень лучи света один за другим расходились к ещё более отдалённым селениям. Наконец внимание Арсения, митрополита Киевского, привлекли эти события. Он напустил полицию на след Тышкевича и других лидеров; последовали многочисленные аресты, места собраний закрыли, а на многих наиболее видных штундистов Таращанского уезда наложили произвольные штрафы. И Тышкевич, и Зыбульский были арестованы и препровождены в тюрьму в Тараще, где оставались более года. В тюрьме их часто посещали священники, посланные к ним митрополитом, который прилагал все усилия, чтобы убедить узников вернуться в Церковь. В тюремной камере между этими ревностными людьми, с одной стороны, и агентами инквизиции — с другой, часто проходили долгие диспуты. Они обсуждали почитание Девы Марии, посредничество святых, употребление крестного знамения и почитание икон; но на все учёные доводы священников лидеры штундистов давали один ответ: «Всё это совершенно нелепо и не нужно, а если это не идолопоклонство, то ведёт к идолопоклонству. Нам не нужны ваши театральные атрибуты. Нам нужен Новый Завет, и только он — больше ничего.» В начале 1872 года штундизм распространился по всему Таращанскому уезду и проник в густонаселённые Каневский и Васильковский уезды. История его развития в этих двух уездах, особенно в Каневском, полна интереса: значительную роль в ней играет дух приключений. Канев — небольшой город на среднем Днепре, а к северу и югу от него тянутся длинные полосы камыша и осоки, сквозь которые течёт могучая река. Некоторые из самых сильных проповедей, когда-либо произнесённых проповедниками-штундистами, звучали среди шелестящей осоки на берегах реки, пока кругом дозорные следили, не появится ли полиция. Ночные собрания были часты. В степных низинах или в отдалённых избах киевские штундисты собирались небольшими, но полными воодушевления группами, чтобы поклоняться Богу, не потревоженные полицией и её неизменно верными союзниками — священниками. Сохранился достоверный рассказ об одном лидере, который во время проведения одного из таких ночных богослужений был поспешно предупреждён, что полиция идёт по его следу и через несколько минут будет в комнате. Он не растерялся. В дверях полицейских встретила женщина с закутанной головой, державшая на руках младенца. Внутри они обнаружили нескольких крестьян, пьющих чай. Лидер и младенец скрылись в степи.