CHAPTER XIV. PRESENT CONDITION AND FUTURE PROSPECTS . ГЛАВА XIV. НЫНЕШНЕЕ СОСТОЯНИЕ И БУДУЩИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ. Мы подошли к заключению этих очерков, посвящённых истории, развитию и внутренней жизни, вероятно, самого замечательного религиозного движения со времён Реформации. С момента его первых истоков — ровно тридцать пять лет назад в незначительной немецкой колонии, когда русский крестьянин Онищенко обратился в веру, — семена отечественного протестантизма пустили крепкие корни и разрослись вширь и ввысь, превратившись в могучее древо. Мы проследили ход этого удивительного движения от деревни к деревне и от губернии к губернии, от памятного дня, когда свет озарил простого крестьянина из Основы, и до того времени, когда смогли насчитать среди его приверженцев четверть миллиона человек. Более того, устанавливая численность штундистов в таком размере, мы, по всей вероятности, недооценили её. Г-н Далтон, лютеранский священнослужитель, долго живший в Санкт-Петербурге и весьма хорошо знакомый с религиозными движениями в России, утверждает, что их насчитывается два миллиона. Но, оценивая силу и размах движения, начало которому они положили в России, следует учитывать не только действительное число исповедующих штундизм. Идея, впервые нашедшая место в умах и душах нескольких крестьян Херсонской губернии, хотя её развитие и рост всегда сопровождались гонениями самого позорного характера, теперь впервые получила признание; хотя её приверженцев презирают и осмеивают, их вера стала предметом всенародного обсуждения и занимает умы широких масс. По сравнению с огромным населением Российской империи число штундистов — будь их два миллиона или всего четверть миллиона — ничтожно; но дух штундизма распространился и продолжает распространяться в области, настолько ультраправославные, каких только мог бы пожелать самый фанатичный греческий церковник, и медленно, но верно заквашивает всю массу. Если подумать о том, какой обещает стать религиозная жизнь России, и сравнить её с тем, какой она была четверть века назад, мы должны быть благодарны штундизму за изменившееся положение дел. Ещё остаётся простор для огромных реформ — по существу, затронут лишь самый краешек проблемы; но и сделанное немногое во многом стало возможным благодаря новому духу, который благочестивые читатели Библии южных степей вдохнули в национальное сознание. В свете возрождения штундизма вскоре стало ясно, что старое сельское духовенство совершенно неспособно справиться со здоровым духом пытливого поиска, охватившим страну; вскоре заметили, что оно развращено, невежественно и корыстолюбиво; стало очевидно, что богослужения в церквах совершаются так, что лучшего и желать нельзя, а отсутствие проповеди представляет собой серьёзное зло, которое необходимо исправить; стало понятно, что сельские школы требуют коренной перестройки; Церковь постепенно осознала, что необходимо сделать нечто для сохранения святости дня Господня; местные власти поставили себе благочестивой целью уменьшить проклятие пьянства, причинявшего столько бед в деревнях. Таковы некоторые из идей, пробуждённых штундистами и распространившихся подобно кругам и волнам в отдалённых областях империи, где о штундизме никогда и не слышали. Если же обратиться к другим инакомыслящим общинам России, особенно к тем из них, чья ранняя история была связана с духовной жизнью, в отличие от тех инакомыслящих, чьё несогласие было лишь вопросом обряда, то мы обнаружим, что штундисты оказали на них не просто влияние — они буквально оживили их. Голоса мучеников-штундистов из тюрем и мест ссылки в Сибири и на Кавказе, а также терпеливый героизм их жизни среди жесточайших гонений приводили в движение такие секты, как молокане, подобно тому как зов трубы приводит в движение солдата. Однако невозможно сделать больше, чем лишь упомянуть о некоторых прямых и косвенных усилиях этого великого движения. И сам уже упоминавшийся факт, что люди всех сословий во всех частях империи разумно говорят о штундистах и обсуждают их своеобразные взгляды, может гораздо больше содействовать приближению желанного дня свободы, чем самые красноречивые призывы к свободе, обращённые к царю или Святейшему синоду. В настоящее время мало что указывает на приближение этого светлого дня. Гонения никогда не свирепствовали с такой жестокостью, как теперь; состояние террора ещё никогда не было столь жалким. В деревнях, населённых штундистами, повсюду встречаются полицейские с рысьими глазами, священники и православные миссионеры, хитрые, как лисы. Их цель не является тайной — они стремятся вытоптать всякий след инакомыслия, где бы оно ни появлялось. Мы уже описывали их отвратительные методы и видели, что при осуществлении своей возмутительной программы они не гнушаются ничем. Штундисты в значительной степени охвачены паникой и дезорганизованы; и если считать их нынешнее состояние указанием на будущее, в случае продолжения огня гонений перспективы русского протестантизма достаточно мрачны. Но будут ли гонения продолжаться? Уже появляются признаки того, что государство устало выступать в роли строевого сержанта Церкви. Оно начинает чувствовать, что горестный призыв Церкви о помощи светской власти есть не что иное, как признание собственного бессилия, и что дальнейшие уступки фанатизму и неумелости духовенства могут привести к тому, что страдающие протестанты окажутся окружены ореолом мученичества, а народ утратит сочувствие к Церкви. Церковь, конечно, может на какое-то время преуспеть, но мы знаем: призывая светскую власть прийти ей на помощь, она ищет поддержки из того самого источника, союз с которым породил большинство её трудностей. Каковы же теперь перспективы штундистов как Церкви? Не приходится сомневаться, что внутри этой общины заключены огромные силы рвения к обращению новых последователей, ныне сдерживаемые суровыми мерами полиции и духовенства. Нам хотелось бы верить, что энергия, удерживаемая таким образом, рано или поздно в значительной мере найдёт выход и что штундизм ожидает славное будущее. Но серьёзный вопрос заключается в следующем: являются ли гонения, которым ныне подвергаются штундисты, очищающим огнём или, напротив, губительным испытанием? Выйдет ли молодая протестантская Церковь из своих испытаний с достаточной внутренней силой и очищенной огнём, или же бесконечные богословские распри и распад Церкви на враждующие группировки — печальные последствия гонений — окончательно не направят энергию руководителей по иным каналам, нежели распространение учения? Со своей стороны, мы мало опасаемся за будущее штундизма, если только он останется верен себе и своим благородным идеалам. Ныне он проходит через огненные испытания как извне, так и изнутри; но у него есть свой особый дух и собственная миссия, и мы верим, что при наличии возможности в будущем он создаст столь же мужественных борцов, как те, кто сейчас находится в тюрьмах и ссылке. Его сила — в истинной евангельской вести и в искренности и страстности её проповедников. Будем надеяться и молиться, чтобы победы последних тридцати лет померкли перед победами ближайшего будущего и чтобы день уже скоро настал, когда могущественная империя, солью которой являются штундисты, будет побуждена искать Царство Божие и служить ему и Его праведности. ЛОНДОН: У. СПЕЙТ И СЫНОВЬЯ, ПЕЧАТНИКИ, ФЕТТЕР-ЛЕЙН.