CHAPTER XI. RELIGIOUS AND SOCIAL IDEAS—II. ГЛАВА XI. РЕЛИГИОЗНЫЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ИДЕИ — II. конечно, разорительны. Штундист не хочет иметь с ними ничего общего и, быть может, с излишней демонстративностью выгоняет свою пару волов пахать в день, посвящённый Иоанну Крестителю или Марии Магдалине. Русский, от природы ленивый и, кроме того, склонный к распутству, с нетерпением ждёт очередного праздника; и когда он видит, как группа людей восстаёт и осуждает то, что для него является светлым пятном в жизни, он не испытывает к таким людям ни малейшей терпимости, и в их адрес летят самые грубые ругательства из всего его запаса."МЫ обсуждали в предыдущей главе отношение штундистов к Священному Писанию Ветхого и Нового Завета, указывая, что штундизм был в особенности религией Нового Завета, по своему характеру чисто евангельской, но со многими несущественными расхождениями с принятыми в этой стране нормами евангелизма. Затем мы показали, что враждебное отношение протестантов к некоторым наиболее дорогим сердцу представлениям их православных соотечественников — например, к почитанию икон и сану священника — способствовало тому, что их возненавидели сильнее, чем любое утверждение положительных сторон их вероучения. Позицию штундистов поможет объяснить, если мы приведём ещё несколько примеров порочных и бесполезных установлений Церкви и государства, против которых они не перестают возвышать свой голос. Всякий, кто хоть что-нибудь знает о России, знает о 103 праздниках, или праздничных днях, церковного года. Большинство из них — дни святых или дни рождения императорских особ, и по всей империи они известны как дни, когда человек может безнаказанно напиться и когда следует всячески избегать работы. В эти дни устраиваются праздничные представления в театрах и кафе-шантан, кабаки и публичные дома переполнены, а у пьяного хама появляется своего рода особое право валяться посреди улицы, не подвергаясь преследованию полиции. В нравственном и религиозном отношении эти праздники — фарс, несмотря на великолепные богослужения в церквах, которыми они начинаются ; с промышленной точки зрения они, Употребление водки — ещё одно из страшных национальных зол, под которыми стонет Россия и против которых штундист решительно выступает. Старые раскольники, защищавшие пьянство и осуждавшие курение на том основании, что человека оскверняет не то, что входит в него, а то, что выходит из него, вызывали немало смеха своими остроумными извращениями Писания. Штундист, однако, не вызывает смеха: к его взглядам нельзя относиться легкомысленно. В своей борьбе против водки и табака он занимает самые высокие религиозные и нравственные позиции и яростно обличает жалких мужиков, являющихся рабами пьянства, равно как и систему управления или администрирования, превращающую позор народа в один из самых надёжных и крупных источников императорских доходов. Штундист — человек мыслящий и просвещённый, с ясными представлениями о вопросах, волнующих мир в настоящее время. В этом отношении он настолько не похож на своего православного соседа, насколько это возможно: тот обычно туп, как бык, движим грубыми инстинктами и не видит дальше сегодняшнего дня. Штундист читает всё, что попадается ему под руку, — старые газеты и журналы, книги по сельскому хозяйству, поваренные книги, книги по домашней медицине, — и составил довольно ясное представление о большинстве предметов, о которых читает. Если вы посетите деревню, где православные и штундисты живут вместе, вы почти всегда сможете узнать штундиста. Он чище, опрятнее, живее. Его одежда выглядит наряднее, волосы короче, борода подстрижена или сбрита. А если вы войдёте в их дома, различие станет ещё заметнее. Чистота и порядок вместо грязи и беспорядка. Дети опрятны, хозяйка не съёживается в испуганной застенчивости, а легко приветствует вас, словно имеет в доме такие же права, как её муж. Еда подаётся вам в посуде, а не вываливается на стол ; вам дают ложки и ножи, и вас ждёт ещё немало удобств. Одним словом, штундист стоит на более высокой ступени цивилизации, чем его православный сосед. И этого, конечно, вполне достаточно, чтобы его осудить. Его подстриженную бороду и пиджак квадратного покроя приписывают немецкому влиянию, а тот факт, что он содержит детей в опрятности и держит свою хату в чистоте, — лишь ещё одно доказательство того, что он непатриотично отказывается от обычаев предков, следуя нравам и обычаям врага своего отечества. Положение женщин и детей в семье штундиста заслуживает внимания. В России в очень значительной степени по-прежнему господствует патриархальная форма семейного управления. Не будет большим преувеличением сказать, что глава семьи правит абсолютно и самодержавно, а также обладает властью лишить жизни непослушного или неверного ребёнка либо жену. Дети стоят вокруг в страхе и трепете в присутствии отца, жена встаёт при его входе, садится только с его разрешения, а за столом получает то, что он оставит или откажется взять. Штундист всё это изменил. Его жена — его помощница и близкая подруга, разделяющая его радости и заботы. В собрании для богослужения она ему сестра. Её голос там может быть услышан в хвале или молитве. Она садится вместе с ним за одну и ту же Вечерю Господню, и, признавая перед Богом равенство прав, муж-штундист никогда не подумает ограничить её права или умалить её положение в собственном доме. Штундист редко подвергает своих детей телесным наказаниям. Закон любви — закон его дома. Штундист обращается к Новому Завету не только за своим богословием. Он находит там систему нравственности и ряд ясных предписаний, регулирующих общественные обязанности отдельных людей и государств. Заповеди Христа были произнесены и даны потому, что, по мнению Христа, они были исполнимы и лучше всего отвечали нуждам мира; и их не следует отвергать лишь из-за какой-то мнимой разницы между нашим временем и временем учеников. Если наша среда, традиции, система образования и способ правления делают нас неспособными исполнять веления Христа буквально, это доказывает не то, что Христос был непрактичен или слишком идеалистичен, а то, что наши системы и условия требуют перестройки или полного уничтожения. Военная система, согласно штундистам, есть не что иное, как признание грубой силы последним арбитром в человеческих делах. Солдат — наёмный убийца, как бы вы ни приукрашивали его ужасное занятие, называя его патриотическим, или ни приглашали священника освятить окровавленные боевые знамёна. Бюрократическая система, подобно милитаризму, отрывает множество людей от полезного труда и ставит их на должности, которые не должен занимать ни один человек, если он не отличается полной чистотой, терпением и неподкупностью. "Мы знаем, каковы чиновники, — писал нам однажды штундист; — среди них едва ли найдётся хоть один, особенно из тех, с кем нам приходится соприкасаться, кто не был бы насквозь продажен и готов принять самую ничтожную взятку. Мы не станем их подкупать; занятие у них отвратительное, и честному человеку не следует им заниматься". Учитывая такие взгляды на чиновников, стоит ли удивляться, что штундисты находят у них мало милости? Новый Завет, кроме того, регулирует политическую экономию штундистов. Ростовщичество, прибыль, процент, заработная плата, рента — если на практике штундист не может отделить себя от этих признаков испорченного экономического положения, он верит, что общество в целом страдает, принимая их за нечто естественное и необходимое для ведения торговых отношений. "Господь даёт Своему народу землю и всё, что наполняет её, — недавно писал один из руководителей штундистов; — мы все равны в Его глазах, и полнота земли в такой же мере моя, как ваша, и ваша — как моя. Если вы берёте себе одному то, что предназначено для всех, вы грешите против ближних и пытаетесь расстроить замыслы Божии". И ещё: "Если я, видя брата в крайней нужде, прихожу к нему со своим изобилием и отдаю безвозмездно, а он поступает так же со мной, когда нуждаюсь я, мы исполняем закон Христов; но если в его нужде я говорю, что дам ему что-нибудь только взаймы и обязываю его вернуть мне это и ещё больше того, чего я ему не давал, я обижаю брата и низко пользуюсь его слабостью".