CHAPTER X. RELIGIOUS AND SOCIAL IDEAS—I. ГЛАВА X. РЕЛИГИОЗНЫЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ИДЕИ — I. «Библия и только Библия — вот религия протестантов», — так гласит изречение, приписываемое английскому богослову прошлого века. У штундистов границы, вероятно, ещё уже. Новый Завет, и только Новый Завет, — религия штундистов. Теоретически они одинаково почитают Ветхий и Новый Заветы; практически же Новый Завет — их единственное правило веры и поведения. В особенности для них это Слово Божие; его заповеди не устарели и не вышли из употребления; это последнее и единственное откровение Бога человеку, в котором раскрыт план спасения. Вероятно, это важнейший пункт вероучения штундистов, и придерживаются они его с твёрдостью, почти доходящей до страсти. У каждого штундиста есть Новый Завет; большинство носит его с собой на работу; а в минуты отдыха, когда обычный православный крестьянин отправляется в сельскую питейную лавку, штундист удаляется в какое-нибудь тихое место, чтобы изучать своё «Евангелие». Знания его отнюдь не поверхностны: он глубоко знаком с откровениями Божиими; он чувствует, что такие люди, как он сам, — простые рабочие, рыбаки, ткачи палаточного полотна, плотники, — были избраны Богом носителями Его Духа, и что это откровение во всём отвечает его нуждам и написано для таких, как он. Из этого следует, что другое великое евангельское учение — о праве каждого человека самостоятельно толковать Писание — также неуклонно исповедуется штундистами. Не Церковь, не священник и не толкователь, а каждый отдельный человек имеет право и обязанность самостоятельно исследовать Священное Писание. А—— И——, пресвитер Бессарабской губернии, однажды написал нам: «У нас есть лишь один долг на земле — привести себя в соответствие с волей Божией о нас. Как нам узнать волю Божию? Он открыл её в Новом Завете, и настолько, насколько мы небрежны в познании этой воли Божией, настолько же мы противимся цели, ради которой Он поместил нас здесь. Поэтому мы считаем, что постоянное размышление над Писанием позволяет нам жить по образцу Христа, прославлять нашего Творца и находить в Нём радость». Наши читатели согласятся с нами, что это весьма благородные слова, исходящие от неграмотного крестьянина русских степей. Они также ясно показывают отношение его общины к Священному Писанию. Едва ли необходимо подробно разбирать положительную сторону вероучения штундистов. Штундисты — самые что ни на есть евангельские протестанты, и их вероучение — это вероучение английского протестантизма. Конечно, при таком происхождении следует ожидать, что штундизм лишён однородности; и до такой степени, что невольно сожалеешь о том, о чём никогда не жалеешь в Англии: ни один собор старейшин штундистов так и не выработал логически стройного вероучения, признанного всеми авторитетным. Благодаря этому можно было бы избежать значительной части нынешней путаницы. Например, вероятно, почти треть этих русских протестантов придерживается крещения взрослых, а небольшая часть вовсе отвергает крещение. Что касается Вечери Господней, преобладает мнение, отрицающее её таинственную действенность. Представления о Евхаристии и мессе отталкивают всякого штундиста. Для большинства из них достаточно слов: «Сие творите в Моё воспоминание», а учения о пресуществлении и соприсутствии одинаково противоречат их пониманию евангельского повествования. Небольшая часть отказывается совершать Вечерю Господню и заменила её преломлением хлеба. Другие различия заметны в таких вопросах, как предопределение, стойкость святых до конца, служение и действие Святого Духа, а также происхождение греха; но, несмотря на всё это, повторяем: в целом русские штундисты — евангельские христиане самого ярко выраженного типа. Мы предпочитаем обратиться к отрицательной, или протестантской, стороне вероучения штундистов и показать, что именно в Православной церкви оттолкнуло этих стойких крестьян и от чего они отделились. Начнём с поклонения иконам и кресту. Те, кто никогда не бывал в России, не могут представить себе, какое видное место занимает это суеверие в религиозной жизни народа. В каждой крестьянской избе — даже в самой бедной — есть одно или два таких живописных изображения божественных лиц: Спасителя, Богородицы, Бога Отца или кого-либо из главных святых. Их вывешивают во всех государственных учреждениях — от церковной консистории до канцелярии мелкого полицейского чиновника; они перед глазами в банках, конторах купцов, лавках, на железнодорожных вокзалах, на пароходах, в питейных заведениях. И в воровском притоне, и в публичном доме есть свои иконы. Крестьянин и дворянин отдают своим иконам дань покорности; перед ними они простираются в молитве. Народ называет их «Богом» и жжёт перед ними святое масло. Если русскому выпадает счастье, он всё приписывает иконе; если его преследует несчастье, то потому, что он не исполнил перед ней какого-нибудь долга: либо масло не было долито, либо оклад не содержался в чистоте, либо он выругался или напился в её присутствии. Излюбленные иконы в церквах удостаиваются поклонения тысяч людей, и им молятся во всякой жизненной нужде. Иконы сопровождают армии в походах, и победа всегда обеспечена, когда они благосклонны. Это чистое и простое идолопоклонство, но, тем не менее, жизненно важная часть национального чувства. Поэтому мужество штундистов — изолированных и беззащитных крестьян, восставших против этого и возвысивших голос против национального унижения — достойно высшей похвалы. В истории религиозных восстаний мы не находим ему подобия. Именно ненависть к поклонению иконам, более чем что-либо другое, навлекла на них столь тяжёлые испытания.; а оппортунизм, уступка или компромисс в этих вопросах, столь жизненно важных для штундиста, были бы для него совершенно ненавистны и противоречили бы каждому велению его совести. [6] Вероятно, в своём порой неумеренном рвении они зашли слишком далеко. Быть может, они поступили бы благоразумнее, если бы полнее осознали, насколько глубоко укоренилось в русском сердце почитание иконы, прежде чем позволили себе некоторые акты иконоборчества, к которым священники всякий раз прибегают, желая настроить православных крестьян против них. Как бы то ни было, они заслуживают похвалы за верность своим убеждениям Другая огромная сила в России, против которой штундисты неизменно выступали, — это священническая система. «Каждый человек, — пишет Эли Руткевич, — если хотите, священник в собственном доме; но жертва больше не нужна; земной посредник больше не нужен; Божественная справедливость удовлетворена, и мы примирены с Богом той единственной Жертвой, которая раз и навсегда была принесена на Кресте». Возможно, в таком отношении штундистов к этому вопросу, выраженном Руткевичем, нет ничего особенного, что отличало бы их взгляды на священническую систему от взглядов английских евангельских протестантов; но всё же